Значимым видится и то, что фактически 20% цифровых данных, размещенных в сети Интернет, обработки цифровых документов и иных цифровых действий в сетевом пространстве является сверхкритическими . Они в определённой степени оказывают влияние на здоровье людей, безопасность аудитории, а также и самих государства. Поэтому от степени раскрытия определенных данных в сети выявляется множество цифровых проблем, большая часть которых исходит от киберпространства и оказывает воздействие на аудиторию. В этом контексте дипломатия переходит от сформированного на протяжении последних лет типа к так называемой «дата дипломатии», или дипломатия данных, и data-driven diplomacy, которая использует возможности искусственного интеллекта и больших данных в сети . Она выстраивается Министерствами иностранных дел разных государств, которые функционируют в цифровом пространстве, пытаясь оказывать влияние на аудиторию посредством социальных сетей, мессенджеров и открытых цифровых ресурсов, информируя аудиторию стран о тех или иных событиях. И если ранее научная мысль фокусировалась непосредственно на процессе цифровизации внешнеполитического механизма, то он постепенно перенёс акцент на повестку вовлечения в неё зарубежной целевой аудитории. 

В итоге тезис «цифровая дипломатия государств» трансформировался, а его основная задача состоит в нейтрализации акции радикальных групп или групп оппозиции, направленных на киберактивизм в цифровой среде, а также продвижение позиции государства в борьбе с конкурентами в отношении того или иного события. При этом существует несколько типов реакций общественности на события. Описание таких реакций с примерами событий из цифровой дипломатии приведено в таблице 1.

По-нашему мнению, все указанные реакции имеют место быть, и исследование примеров программ цифровой дипломатии на конкретных кейсах, позволит определить собственную авторскую классификацию реакции аудитории стран на разные события в мире. С этой целью рассматриваются примеры программ цифровой дипломатии США в странах Арабского мира, описание которых приведено в таблице 2.

Однако в этом контексте наибольший интерес представляют исследования реальных кейсов по распространению информации в части цифровой дипломатии, которой активно пользуются США в отношении стран Арабского мира. В таблице 3 приведены примеры тональности и реакции аудитории Ирана на цифровые каналы коммуникаций США, из них один англоязычный (на платформе Twitter) и два на фарси («Голос Америки Фарси» и »Радио Фарда»— на платформах Facebook*, Twitter, Telegram),— в период с 1 по 15 мая 2025 г., когда отношения между США и Ираном существенно обострились. 

В странах с высоким уровнем недовольства по поводу внешнего вмешательства в дела страны (Сирия и Ирак), акцент США был сделан на поддержке местных инициатив и прав человека, а не на прямом вмешательстве или критике местных властей, в результате чего в целом удалось несколько нейтрализовать уровень негативной реакции и повысить доверие к программам.

Реакция аудитории на темы, связанные с экономическими сложностями, коррупцией и правами человека, получила более положительный отклик, позволив США укрепить свои позиции в регионе и создать более позитивный имидж среди населения восточных стран. Кроме того, роль сыграли и социальные медиа. Так, в странах, в которых Facebook и Instagram были популярными среди молодежи, США более активно распространяли информацию и вовлекали аудиторию в протесты . 

В тоже время, например, в Иране, США более осторожно подошли к формулировке сообщений для избегания возможных негативных последствий местным активистам и оппозиционных организаций.

Таким образом реакция аудитории на инструменты цифровой дипломатии позволяет Министерствам внутренних дел корректировать собственные действия, используя новые стратегии по вовлечению аудитории в обсуждение определённых событий, восприятие их в нужном ключе, а также расположении к себе в позитивном контексте. Исходя из может быть составлена авторская классификация реакций на цифровую дипломатию, которая приведена в таблице 4. 

Развитие цифровой дипломатии хорошо иллюстрирует деятельность правительства США в этом направлении, которые являются инициаторами многих современных конфликтов, особенно в странах Арабского мира. Так, «Арабская весна», которая началась в конце 2010 года, не только изменила политический ландшафт Северной Африки и Ближнего Востока, но и продемонстрировала новые подходы в области международной цифровой дипломатии . В этом контексте цифровая дипломатия США в странах Ближнего Востока сыграла ключевую роль в поддержке протестующих и продвижении демократических ценностей.

При планировании этих действий изначально акцент был сделан на ненасильственную активизацию протестных движений. Сама «Арабская весна» была направлена на дестабилизацию правящих режимов в ряде стран Ближнего востока включая, Тунис, Египет, Йемен, Сирию, Иран Бахрейн. При этом технология решения этих задач отличалась от применяемых до этого. Особенностью явилось то, что США не опиралась напрямую на военную силу и не вовлекали в вооруженную конфронтацию свои силы с представителями оппозиции правящих властей. Они использовали новую стратегию, формируемую на конгломерате базовых эффектов, которые принципиально отличались от установления ранее абсолютного контроля над всеми действующими субъектами политического процесса и управления всеми вариантами ситуаций .

Технология «левых операций», которая ранее велась в Центре стратегических исследований США на протяжении многих десятилетий существенно трансформировалась. И несмотря на то, что ранее на Арабском Востоке насилие являлось привычным и обыденным в прямой конфронтации протестантов и власти, именно в 2011-м году политологами обращалась внимание на то, что новая операция США проводилась с использованием инновационных параметров политического воздействия на население . 

В частности, посредством СМИ и Интернет обеспечивался высокий уровень организации протестных акций, синхронизация и оперативность выполнения действий, «стихийный менеджмент», гибкость в смене тактики, а также существенное и широкое использование социальных сетей. В них был сформирован, так называемый, «единый центр управления», который повсюду размыто, туманно и довольно аморфно формировал, так называемый «управляемый хаос» . 

Некий заказчик, который присутствовал в общем информационном пространстве, обобщал «правила игры». Все остальные действия проводили сами автономные акторы, как правило представители низовых ячеек, оппозиционных действующей власти, обеспечивая взаимодействие между собой по горизонтали, выбирая время и место действий и проведение протестных акций. Такой метод борьбы оказался достаточно эффективным для устранения правящих режимов, в результате чего оппозиционеры отошли от радикального противостояния источникам продвижения «мягкой силы». А поскольку подобная политика не свойственна политической культуре стран Арабского Востока и представителям его общественности, всё это доказывает «иноземность» происхождения произошедших событий . 

США выбрали метод Д. Шарпа , который в 1980-е разработал концепцию «отказа от насилия и перехода смены политических режимов посредством не насильственной смены», позиционируя свой труд, как «от диктатуры к демократии». Уже тогда Шарп доказывал, что вооруженная борьба против авторитарных режимов не показывает свою эффективность и уже устарела. Поэтому целесообразно использовать меры ненасильственного характера, которые вовлекают общественность в противодействия авторитарным структурам, опираясь на следующие основные принципы сопротивления:

1) укрепить в угнетенном населении решимость, уверенность в себе и способность к сопротивлению; 

2) укрепить независимые социальные группы и институты угнетенного народа; 

3) создать мощное внутреннее сопротивление;

4) подготовить разумный стратегический план и умело претворять его в жизнь.

На основании этих принципов были использованы 198 методов ненасильственно политического протеста, разделённые на протесты, убеждения, отказ от сотрудничества и вмешательство. 

Такой подход виделся системно-интегрированным, поскольку он позволял не только вовлекать массы в беспорядки и протесты, но и дезориентировать власть при выборе средств подавления протестного движения . Ключевым элементом этой стратегии стало стремление лишить «неугодную власть» любой опоры (спецслужбы, армии, полиции и аппарата управления). То есть требовалось переманить эти структуры на сторону оппозиции. Данные действия должны были обладать решительным, скоростным и длительным характером протестных акций, чтобы действующее правительство поняло, насколько сильно они угрожают их режиму власти. 

Таким образом формула Дж. Шарпа была направлена на прессинг политических элит и правящего режима, который был дестабилизирован и парализован в результате протестных акций, в связи с чем в последующем самостоятельно прекратил собственное существование. 

Однако если данная формула хорошо показала себя в Тунисе, в Египте и Йемене, то в Сирии и Ливии данный сценарий не сработал. Его приходилось корректировать по ходу развития событий, сопровождая применением военного вмешательства США. Тем не менее, стоит отметить наличие целостной концепции модернизации ближневосточного урегулирования, которое сопровождалось информационной экспансией НАТО во все информационно-коммуникационные каналы страны. Были задействованы манипулятивные технологии сети Интернет, пропагандировались и распространялись либеральные ценности, демократические свободы, среди интеллигенции и молодёжи, которые принимали участие на тренингах, семинарах и форумах. Все это подчеркивает трансформацию протестных движений, управляемых США с акцентом на ненасильственное вмешательство в дела другой страны, занимая традиционные форматы убеждения и вовлечения аудитории цифровыми методами. 

Для более глубокого понимания применяемых инструментов цифровой дипломатии, целесообразно изучить реальные кейсы ее трансформации, реализованные США, начиная с 2011 года до настоящего времени. Это позволит увидеть эволюцию интернет-инструментов в продвижении протестных движений, направленных на смещение действующей власти. В 2011 году наиболее ярким примером стал конфликт в Египте. 

Эта революция стала продолжением серии переворотов, проходящих в Арабском мире, которые возникли довольно стихийно в результате самосожжения простого человека в Тунисе у здания парламента. Инцидент встал в основе продвижения демократических принципов в США до жителей арабского мира, доказывая потребность преобразованиях и реформах их стран экономического и политического характера. 

В Египте серия уличных демонстрации началась в Каире 25 января 2011г. Протестующие требовали отставки действующего президента, отмены чрезвычайного положения, которое было введено в результате распространения демонстрации, роста минимальной заработной платы, решения многих бытовых проблем, получения свободы слова, развития принципов демократии и улучшения уровня жизни в целом. 

Реакция правительства при этом была достаточно сдержанной, действующий президент пытался мирным путём решить возникшие разногласия, однако он был вынужден перейти к радикальным мерам, привлекая военных в погашение бунтующих масс. При этом стоит проследить, как предысторию конфликта, ряд макроэкономических показателей, которые имели место в то время в Египте. Так, динамика производства ВВП в Египте на протяжении 30 лет до 2011 года значительно возросла. Прирост составлял от 4 до 7,6% в год, в результате чего удалось предотвратить спад экономики в кризисные 2008-м и 2009-м годах . 

Укреплению темпов роста в ВВП на душу населения способствовало снижение темпа прироста населения в стране, в результате чего в 2010-му г. он достиг уровня 5500 $ на душу населения, что доказывало необоснованность претензий к политике действующего президентом Х.Мубараката в том, что он привёл страну в состояние экономической стагнации. По сути, Египет в то время представлял собой одну из наиболее динамично развивающихся стран мира. 

Определённо высокой продолжала оставаться коррупция по сравнению с большинством развитых стран, но в целом по уровню коррумпированности Египет стоял на 80-м месте . В России уровень этого показателя на тот момент был гораздо выше, что можно было сказать и про множество других развивающихся стран. 

Тем не менее, имела место безработица, которая находилась на уровне 8 – 12%, и существенно выросла перед революцией, что серьёзно влияло на экономическую обеспеченность населения . Но на общем мировом фоне Египет показывал неплохие результаты, поскольку безработица в нём была ниже, чем в США, Франции, Польше Турции, Ирландии и почти практически в два раза ниже, чем в странах Латвии, Литвы, и множества других. 

Что касается показателя Джинни, (уровень экономического неравенства), на который также ссылались протестующие, то он находился примерно на уровне других стран Ближнего востока . Показатель бедности в Египте, также стал одной из причин революции. Однако он тоже не превышал среднемировые тренды. Кроме того, начиная с 1991 г. динамика показателя бедности существенно снизилась в 2005-м и 2010-м году в отношении 1991-го года . Египет стоял здесь далеко не на первом месте среди стран мира, и показывал наиболее благополучные результаты. Бедность была умеренная, которая предполагала, что 17-20% населения живут менее, чем на два доллара в день. 

Таким образом в целом проблемы были натянуты, а истинными причинами египетской революции 2011 г. стало, безусловно, желание внешних стран сменить правительство, поставить более угодное им. Конфликту предшествовали забастовки работников отдельных отраслей, которые протестовали против падения уровня жизни, роста цен на продовольствие, а также продвижение демократии в стране.

В целом, фактами недовольства в стране стали следующие причины: 

1. Бедность 20% населения в стране.

2. Высокий уровень безработицы.

3. Стагнация в экономике. 

И несмотря что администрации Мубарака удалось наладить одну из наиболее эффективной экономии в Третьем мире по защите бедных слоев населения, молодое поколение Египта пыталась подорвать сформированные политические коалиции, вызывая нестабильность общества, и привлекая новые идеи, бросающие вызов старым типам власти . В результате действующий много лет египетский президент Мубарак был вынужден в отставку. Одновременно 11 февраля была издана Конституционная декларация о приостановлении конституции Египта, после чего проведён референдум по изданию новых конституционных положений. В новой конституции было определено, что Высший совет вооруженных сил имеет возможность взять всю полноту власти на себя до того, как парламент выберет нового президента. 

В 2012-м году был выбран новый президент Мухаммед Мурси, который также совершил ряд ошибок, в конечном итоге ставших причиной для его смещения . Однако в данном исследовании, пытаемся представить причины Арабского конфликта в Египте со стороны США, которые активно использовали все инструменты цифровой дипломатии для продвижения собственных интересов. В частности, на тот момент у США был свой интерес на развитие «цветной революции» в арабском мире, в том числе в Египте, а именно, чтобы не допустить прихода к власти радикальных исламистов. Они не могли допустить чтобы в Египте президент был подобный иранскому и поэтому всячески развивали происходящие протесты, опираясь на проблемы экономического характера, с которыми сталкивалось население Египта. В то же время стоит подчеркнуть, что и действующей президент Египта также, как и его власть, просмотрели наличие радикальных настроений, рост оппозиционных группировок, и не учли возможности воздействия на общественность посредством цифровых ресурсов и СМИ. При этом к 2011 году в Египте существенно увеличился доступ аудитории к интернету, технологиям (мобильный телефон), социальным сетям. Среди арабских стран в Египте наблюдался наиболее высокий темп роста пользователей социальных сетей в, об этом свидетельствуют данные, приведенные на рисунке 1.

В свою очередь, YouTube использовался, как видеоплатформа для документирования событий на улицах, показывая миру реальное положение дел в стране. Мессенджеры использовались для организации встреч и координации действий протестующих. 

Описание основных результатов от использования социальных сетей в организации протестных движений в Египте приведено в таблице 7.

1. Демократизация страны путем создания открытого и демократичного политического устройства.

2. Вовлечение широких слоев населения в процесс принятия решений и управление страной.

3. Привлечение правительственных структур к социальным проблемам, таким как безработица, бедность и коррупция.

Для реализации программы использовался широкий потенциал социальных сетей. При этом они стали не только инструментом для организации протестов, но и площадкой для обсуждения идей и требований, что в конечном итоге привело к политическим изменениям в Египте. Пользователи выражали свои недовольства, делились личными историями и призывали к изменениям, что способствовало формированию общественного мнения как внутри страны, так и за ее пределами. Исследуя реакцию общества на информацию, предоставляемую в социальных сетях, возможно сделать вывод, что они, по сути, разожгли и ускорили «революционный пожар» в Египте.

Так, газета «The Jerusalem Post» писала , что революция в Египте была «раскручена» через Facebook и Twitter. И несмотря на то, что власти пытались пресечь электронное общение через эти сети, доступ был восстановлен и они дали нужные Правительству США результаты. 

Малколм Глэдвел описывая стратегию применения программ цифровой дипломатии США определил ее, как «новый тип активизма», сформированный согласно концепции «Веб 2.0». Цифровые технологии в такой модели предоставляют максимум возможностей для обмена информацией и планирования действий; но, если революционной массы нет - создать ее посредством «Веб 2.0» невозможно. Чтобы поднять конкретного человека делать революцию - недостаточно быть его другом в Facebook и фолловером в Twitter. Важны прочные и тесные социальные связи. Поэтому переворот в Египте получил название «твиттерной революции», технику которой позднее США масштабировали и ряде других государства. 

Наиболее чувствительной безусловно стала аудитория молодого поколения, которое легко принимало все информационные коммуникация посредством социальных сетей и СМИ. В тоже время большую часть пожилого населения перевести на сторону США не удалось, так как они в большинстве своём придерживались традиционных взглядов. Для оценки реакции на стратегию применения программ цифровой дипломатии США разных групп населения Египта в 2011 году, нами были проанализированы несколько социальных сетей. 

Участники разделены на категории: молодые люди (20-30 лет), взрослое поколение (31—60 лет), пожилые люди. Были проанализированы типы реакций по категориям, уточненным в теоретической части исследования. Изучено поведение участников группы «Мы все Халед Саид» в сети Facebook . Эта группа стала наиболее крупной и известной. В первые дни революции она вовлекла более 1500 тыс. участников.

Динамика вовлечения населения Египта в группу приведена на рисунке 3. Видно, что именно в первые дни протестных движений люди очень охотно включались в группу. При этом реакции на посты в сети были не всегда против власти. В таблице 10 приведены реакции на сообщения в процентном соотношении. 

Наиболее активными участниками также стали молодые люди, что доказывает действенность стратегии по применению цифровой дипломатии США. В большей степени была сделана ставка на молодую аудиторию и средних лет, в отношении которых стратегия была адаптирована с учётом их интересов. Именно молодёжь вовлекалась в протесты в виду их высокого уровня цифровой грамотности. Эта категория населения и стала лидером протестного движения, позволив достигнуть поставленных целей в цифровой дипломатии США. Всё это доказывает, что использование ненасильственных методов формирования протестных движений в развитии цифровизации возможно. Однако необходима адаптации каждой конкретной стратегии под интересы и ментальность населения этой страны. В то же время постепенно все страны начинают осуществлять защиту своих интересов в цифровой среде, что снижает возможности цифрового давления на население оппозиционных масс. Однако для того, чтобы проследить, каким образом данные инструменты использовались в дальнейшем, рассмотрим кейс с ситуацией в Сирии.

Протесты в Сирии вскоре переросли в масштабные военные столкновения. В страну стало поступать оружие и наемники, финансируемые США, с целью свержения Асада. Конфликт затянулся на несколько лет и привел к большому количеству погибших (220000 человек по данным ООН).

Протестующих активно поддерживали страны ЕС и США на основании того, что Сирийскому руководству были предъявлены обвинения в применении химического оружия против мирных жителей. Правительство признало наличие такого оружия, но не его использование. Благодаря активной позиции Российской Федерации, которая присоединилась к Конвенции о запрете его распространения в 2013 году, начался поэтапный процесс вывоза и уничтожения химического оружия в Сирии, что несколько сгладило протесты и противоречия в обществе страны . 

Как предысторию стоит отметит, что Сирия являлась союзником Ирана, который поддерживал её интересы, а также России. В то же время она находилась в конфронтации с Саудовской Аравией и, соответственно, с США и странами ЕС. На фоне этого конфликта сирийский народ столкнулся с интервенцией наемников из разных стран, финансируемых США, Катаром и Саудовской Аравией, которые нападали на мирное население и разрушали инфраструктуру страны.

Кроме того, в стране вспыхнули внутренние противоречия между разными этническими группами. Требовали полной автономии курды, что ставило правительство Сирии в противодействие с Турцией. И, несмотря на попытки правительства страны восстановить порядок, война привела к гуманитарной катастрофе, развалу страны и полному хаосу. В этом приняли активное участие США, которые пытались добиться своих интересов путем упреждения режима действующего правительства. При этом хронология событий конфликта в Сирии приведена в таблице 11.

В большинстве этих групп применялись методы устрашения, использовались видеоматериалы, демонстрирующие преступные действия, происходящие в Сирии, хотя на самом деле кадры могли быть сняты в других странах. Распространялись ролики, созданные террористическими группами, на которых показывались убийства сирийских военных, а также жестокие казни, проводимые в присутствии детей, что добавляло шокирующий эффект . В дополнение к этому в интернете появлялось множество мемов, изображающих попытки самосожжения и повстанческие процессы, которые быстро распространялись через мессенджеры, блоги и социальные сети среди населения страны.

Несмотря на постоянные столкновения и военные действия в стране, развитие беспроводного интернета дало возможность проводить прямые трансляции событий с мест их проведения. Поэтому социальные сети стали не только источником информации и площадкой для общения, но и эффективным инструментом идеологической борьбы. Потрясения, пережитые Сирией, вышли за пределы государства, оказав влияние на развитие революционных настроений в других государствах и способствуя объединению людей в протестных движениях. 

При этом протестные движения и каждая группа в социальных сетях направлялись на конкретную целевую аудиторию . Примеры таких аудиторий приведены в таблице 13.

 Противодействие террористическим угрозам: Укрепление возможностей оппозиции для борьбы с экстремистскими группировками, такими как ИГИЛ и Нусра.

 Контроль над территориями: Помощь в удержании и управлении территориями, находящимися под контролем оппозиции.

2. Обучение и подготовка Обучение боевиков: Программа нацелена на подготовку 2300 боевиков в течение 18 месяцев с строгими критериями отбора.

 Военное обучение: Тактика ведения боевых действий, использование современного оружия, навыки тактического планирования и управления.

 Обучение по правам человека: Обучение соблюдению прав человека и гуманитарного права для укрепления легитимности оппозиции.

3. Материально-техническая поддержка Поставка оружия: Современное оружие и боеприпасы для сопротивления Асаду и радикальным группировкам.

 Военно-консультационная поддержка: Консультации по военной стратегии, помощь в логистике и снабжении.

 Разведывательная информация: Обеспечение разведданными о передвижениях террористических группировок для повышения эффективности операций.

4. Критерии отбора кандидатов Идеологическая совместимость: Приверженность умеренным взглядам и отказ от экстремистских идеологий.

 Военные навыки: Предпочтение тем, кто имеет опыт военных действий или службу в регулярных вооруженных силах.

 Лояльность и доверие: Тщательная проверка на предмет лояльности к идеалам демократии и прав человека.

5. Реализация программы Локации для обучения: Обучение в соседних странах, таких как Турция или Иордания, в специальных лагерях для подготовки бойцов.

 Сотрудничество с союзниками: Программа осуществляется в сотрудничестве с другими странами, заинтересованными в поддержке «умеренной» оппозиции.

Короткие видеоролики, в которых эксперты и участники программы делились своим опытом и мнением, применялись для создания эмоциональной связи с аудиторией. Они подчеркивали необходимость борьбы с экстремизмом и поддержку «умеренной» оппозиции, которая будет эффективной только при другой власти. 

Создание уникальных хештегов, таких как #TrainAndEquip и #ModerateOpposition, объединяло людей в обсуждении и поиске информации о программе. Эти хештеги использовались, как в официальных сообщениях, так и в пользовательских постах . 

Организация прямых трансляций с участием экспертов, военных аналитиков и представителей оппозиции, в которых они отвечали на вопросы пользователей и обсуждали достижения программы, способствовала повышению доверия к программе США.

Привлечение влиятельных личностей и блогеров, поддерживающих умеренные взгляды, распространяло более быстро информацию о программе среди их подписчиков. Неправительственные организации, работающие в области прав человека и гуманитарной помощи, также стали партнерами в продвижении программы. 

Регулярный мониторинг социальных сетей отслеживал реакцию аудитории на программу. Проводился анализ комментариев, упоминаний и обсуждений, что позволяло адаптировать стратегию продвижения в зависимости от общественного мнения. К примеру, Группа «Сирийская Свободная Армия» на Facebook стала центром для координации действий, распространения информации и мобилизации поддержки среди населения, как внутри Сирии, так и за ее пределами. Динамика вовлечения пользователей в эту группу в период с марта 2011 по декабрь 2015 года приведена на рисунке 4. 

Таким образом, социальные сети США использовали, как инструмент манипуляции, что позволило им вовлекать население Сирии в протестные движения. Однако высокий темп глобализации и развитие цифровизации приводят к непредсказуемым последствиям. Сирия демонстрирует, что социальные сети могут использоваться как «мягкая сила» для вовлечения населения в протестные движения и конфликты с правительством. Но одновременно появиться и возможности для нежелательного и опасного вмешательства в конфликт других сил, что значительно усложняет ситуацию и приводит к хаосу. 

Кроме того, данный кейс доказывает, что чем меньше страна, тем более легко манипулировать её населением, используя социальные сети. Сирия, обладая гораздо меньшей численностью населения в сравнении с Египтом, оказалась более уязвимой к влиянию США и других стран. Именно поэтому Египет смог удержать страну от полного развала, в то время как Сирия погрузилась в полный хаос. 

Также кейс доказал эволюцию реакции аудитории на вовлечение ее в протестные движения с развитием необратимых последствий. Такими последствиями стали возможности вмешательства других интересантов в беспорядках в стране, преследующих очень опасные цели. 

Страны Ближнего Востока осознают опасности, которые несут возможности социальных сетей в современных условиях и принимают превентивные меры, уменьшающие риски вмешательства в дела страны других государств. Тем не менее, Правительство США, проведя работу над ошибками до сих пор использует социальные сети в собственных интересах, раскаляя и настраивая населения этих стран в нужном им контексте. Для примера возможно рассмотреть конфликт последних лет, который разгорелся внутри Ирана. 

- расширение прав курдов и других наций, 

- отставка президента;

- смена религиозного исламского режима на светский. 

Фактически все города охватили протесты, а центром сопротивления стал Тебриз, который населён в основном азербайджанцами . 

Серьезно обострились риски сепаратизма и окончания религиозного лидерства аятоллы, усиления националистических настроений в обществе. Стоит отметить, что в то время 30 000 000 людей, проживающих в Иране, были азербайджанцами. Но обучение в школах Ирана было возможно только на их языке Форти, и многолетние просьбы курдов, азербайджанцев и арабов не смогли изменить эту позицию.

Жёстко контролировалась частная жизнь людей, меньшинства ограничивались в правах, а пост президента занял друг и единомышленник Аятоллы Хаями, который являлся консерватором и запрещал любые преобразования, начатые предыдущим главой Ирана. 

Первые возмутились иранские женщины, которые стали стричь волосы, сжигать хиджабы, и выходить на массовые акции протесты, выставляя все это в социальные сети. Далее демонстрации перешли на Северо-Запад Ирана, привлекая в них курдское меньшинство. 

В социальных сетях звучали призывы об отставке правительства и верховного лидера аятоллы. По толпе был открыт огонь полиция, однако впоследствии часть полицейских перешла в сторону протестующих, что позволило распространиться протестам и на другие регионы и провинции страны.

В целом хронология событий в Иране приведена в таблице 16. 

Безусловно, развитие цифровых технологий способствовало быстрому распространению протестов по всей территории страны. 

Что касается интернета, то конечно же в 2022-м году он был развит в стране. Однако Иран создал собственный интернет, поскольку в условиях станционного давления со стороны США, у него не было доступа к внешним западным технологиям. Гражданам были предоставлены веб-сервисы. Соответствующие службы контролировали весь контент в сети, и ограничивали информацию из внешних источников. При этом страна получила возможность отключить фактически все внешние ресурсы.

Начиная с 2010 г. американские службы не смогли размещать домены в Иране, многие сервисы были недоступны иранцам. Ограничениями использования международных платформ в целом были недовольны местные жители, но они были вынуждены использовать внутренние ресурсы. 

Однако расширение количества сетей снизило возможности по ограничению доступа во внутренние социальные сети, в результате чего в стране широко использовались такие социальные сети, как Instagram, её использовали 69% жителей страны в 2022-м году, 18% использовали Facebook, и 11% Twitter . Для этого применялись разные методы обхода иранских ограничений, в том числе VPN, что позволило увеличить количество пользователей внешних ресурсов до 3 000000 чел. Кроме того, трафик передавался через спутниковые тарелки. Тем не менее, правительство предпринимало разные меры по ограничению свободы интернета в стране.

Одновременно протесты в Иране были представлены, как медиа-событие глобального уровня западными СМИ. Они представлялись в социальных сетях США, преследуя разные цели, комментируя события и показывая их в разных форматах. Описание основных тематик, продвигаемых СМИ в социальных сетях в отношении протестов в Иране приведено в таблице 17. 

Публикации стали более целенаправленными и адресными к интересам конкретных категорий населения, что, в свою очередь, способствовало осознанному восприятию событий в нужном контексте. Для этого разрабатывались четкие программы, содержащие направления публикаций в СМИ и социальных сетях, направленные для каждой конкретной целевой аудитории. 

Так, правительством США была разработана программа «Защита прав женщин Ирана» .

Цель программы - увеличение осведомленности о нарушениях прав женщин в Иране на международном уровне.

Для достижения цели в разных СМИ, включая социальные сети публиковались отчеты, статьи и аналитические материалы о ситуации с правами женщин в Иране. Проводились международные конференции и семинары. Была развернута серьезная поддержка иранских неправительственных организаций (НПО), работающих в сфере защиты прав женщин.

Им выделялись гранты под проекты, направленные на защиту прав женщин, обучение активистов, проведение кампаний и акций. 

Программа продвигалась посредством следующих инструментов (таблица 19). 

Раскручивание курдского и азербайджанского факторов. Это может привести к созданию новых конфликтных очагов, что заставит вмешаться Турцию. В преддверии выборов в 2023 году протестная активность в Турции может вернуть страну в ряды лояльных США членов НАТО. 

 Дестабилизация Ирана взывает рост нестабильности в Центральной Азии, что негативно скажется на безопасности России и Китая. Протесты могут привести к интенсификации террористической и экстремистской активности в регионе, что также затронет Пакистан. Иран играет ключевую роль в проектах «Один пояс, один путь» и коридоре «Север-Юг», и их дестабилизация мешает развитию этих инициатив, которые усиливают позиции России и Китая. 

 В случае успешных протестов, ограниченно выиграть от ситуации могут Саудовская Аравия и Азербайджан. Однако существует риск, что Запад может попытаться экспортировать «революцию» в эти страны по модели «Арабской весны» 2010-2011 годов, что может привести к новым конфликтам и нестабильности в регионе. 

Так, Хэштег #nationwide_protests, использовался свыше 470 тысяч раз в разных социальных сетях в Иране. Он был отмечен в таких сетях, как «Twitter», «Instagram», Facebook, TikTok . Пользователи создавали короткие видеоролики, в которых рассказывали о событиях в Иране, делились личными историями и призывали к поддержке и участи в протесте. 

Для исследования реакции иранского населения на проводимую работу США в сети Telegram по подогреву протестов, были изучены наиболее известные социальные сети и группы, которые создавались, как внутри Ирана, так и за его пределами. Описание этих каналов в сети Telegram приведено в таблице 20. Всего было вовлечено более 3 млн. людей в протесты посредством социальных сетей, динамика которых приведена на рисунке 5. Видно, что именно в первые дни протестных движений люди очень охотно включались в сети. В таблице 21 приведены реакции на сообщения в процентном соотношении в разрезе целевых групп, которые были представлены ранее.  

Итак, стоит отметить, что в сравнении с предыдущими конфликтами технология протестов со стороны США изменилась. Было использовано новое разделение целевой аудитории на группы, а также в большей степени использовались для распространения информации не группы в социальных сетях, а непосредственно хештеги, которые проносились через разные социальные сети и СМИ. Именно хештеги стали в данном контексте наиболее действенными, но при этом стоит отметить, что правительству Ирана удалось победить эти протесты. В то же время протесты и недовольство населения стали сигналом о том, что в обществе существует глубокое недовольство текущим режимом.

Таким образом проведённый анализ позволил сделать вывод об эволюции стратегии цифровой дипломатии, применяемой США В целом сравнительный анализ изученных кейсов Египта, Сирии и Ирана, приведён в таблице 22. В ней показано изменение разделения целевой аудитории по признакам, а также определены типы реакций, которые были свойственны населению, и инструменты, которые применялись более активно для продвижения протестных движений США в этих странах.

и политические особенности каждого государства. Вместо универсальных подходов, стали разрабатывать более целенаправленные стратегии, ориентированные на конкретные группы населения, вовлекая в протесты активистов или этнические меньшинства.

Если ранее акцент ставился на массовых коммуникациях и общих социальных платформах, последний кейс показал переход к более персонализированным инструментам, хэштегам и локальным социальным сетям. 

 Вместо одностороннего распространения информации, стратегия цифровой дипломатии стала более диалоговой. Применялись механизмы активного слушания и взаимодействия с населением, что дало возможности лучше выявлять их потребности и разрабатывать действия.

В ответ на новые подходы воздействия и манипуляций при использовании средств цифровой дипломатии, население стран Ближнего Востока также изменило реакции. Участие в протестах и общественных движениях стало более целенаправленным. Однако США не добилось поставленных целей в двух последних кейсах, что говорит о разнонаправленном влиянии цифровизации на коммуникации с населением и активизацию действий правительств восточных стран к обеспечению их информационной безопасности. 

Это говорит о том, что использование эффективных инструментов по обеспечению внутренней информационной безопасности страны может противодействовать внешним акторам, пытающимся воздействовать на население государства.